Казахстан занимает 164-е место из 180 в индексе свободы прессы RSF за 2025 год. В стране 48 политических заключённых по данным Open Dialogue Foundation, закрытые независимые издания, систематические преследования религиозных меньшинств и последствия Кантар — массовых протестов января 2022 года, обернувшихся волной уголовных дел. Граждане Казахстана подают на убежище в ЕС, однако доля признанных — одна из наиболее низких среди постсоветских стран. Эта статья — о том, какие основания реально работают, что нужно доказать и какую страну ЕС выбрать.
- Запросов на убежище (2023)
- 11 277 человек по всему миру (UNHCR)
- Запросов на убежище (2024)
- 2 956 — снижение на 74% (UNHCR)
- EUAA Country Guidance
- Отсутствует — нет специального руководства для КЗ
- Политзаключённых (2024)
- 48 человек (Open Dialogue Foundation)
- Свобода прессы (RSF 2025)
- 164-е место из 180 стран
- Главные основания
- Политика, активизм, религия, журналистика, Кантар 2022
Почему казахстанские кейсы сложнее российских и белорусских
Ключевое отличие: EUAA (Агентство ЕС по вопросам убежища) не выпустило специального Country Guidance для Казахстана. Это руководство, которое обязывает офицеров рассматривать заявителей из страны по единому стандарту, существует для Сирии, Афганистана, России, Беларуси — но не для Казахстана.
Это означает: каждый казахстанский кейс рассматривается индивидуально, без предустановленной презумпции угрозы. Стандарт доказательства выше. Офицер не знает контекст — его нужно объяснять.
На практике это влечёт три следствия. Во-первых, индивидуальная конкретность кейса критична: общие ссылки на «репрессии в Казахстане» без личной истории не работают. Во-вторых, Country Report по Казахстану — обязательная часть кейса, причём составленная именно под вашу категорию риска. В-третьих, выбор страны подачи важнее, чем для белорусов: разница в подходе между Германией и Хорватией принципиальная.
Кто реально получает убежище из Казахстана
Участники и пострадавшие в Кантар (январь 2022)
События 2–10 января 2022 года — крупнейшие протесты в истории Казахстана — унесли жизни 227–241 человека. Задержано около 10 000 человек, из них около 900 привлечены по тяжким статьям: государственная измена (ст. 175 УК РК), насильственный захват власти (ст. 179), массовые беспорядки (ст. 286), терроризм.
Правосудие для жертв так и не было обеспечено. По данным Human Rights Watch, к уголовной ответственности привлечены лишь около 30 сотрудников силовых структур. Вместо этого власти использовали расплывчатые статьи 174 и 179 УК для преследования задержанных участников протестов.
Для этой категории убежище строится на основании политического преследования: уголовное дело по ст. 286 УК РК (массовые беспорядки) само по себе является конкретной угрозой. Нужны: материалы дела или повестка, доказательства участия в протестах, Country Report о практике преследования участников Кантар.
Политические активисты и гражданское общество
В 2026 году в Казахстане продолжают преследоваться люди, которые:
— Организовывали или анонсировали митинги без санкции (ст. 400 Кодекса об административных правонарушениях, далее — КоАП: задержание и штраф; при повторе — уголовное дело)
— Публиковали материалы, квалифицированные как «возбуждение розни» (ст. 174 УК РК: от 2 до 7 лет лишения свободы при квалифицированном составе)
— Призывали к изменению конституционного строя по мнению властей (ст. 179 УК РК: 5–10 лет)
Пример из 2024 года: пятеро активистов, планировавших мирный протест против строительства АЭС, осуждены на 4 года условно с запретом общественной деятельности на 5 лет (ст. 272 УК РК — призывы к массовым беспорядкам). Факт планирования, а не совершения действия — уже основание для уголовного дела.
В нашей практике мы видели кейсы казахстанских активистов, которым суды выносили приговоры исключительно на основании переписки в мессенджерах, расценённой как «распространение экстремистских материалов». Скриншоты этой переписки и решение суда в таких случаях становятся ключевыми доказательствами.
Журналисты и сотрудники независимых СМИ
Ситуация резко ухудшилась в конце 2025 года. Декабрь 2025:
— Редакция Orda.kz (основана в 2020) обыскана полицией, главный редактор Гульнара Бажкенова помещена под домашний арест. Обвинение — «повторяющееся распространение заведомо ложной информации» (ст. 274 УК РК)
— Vlast.kz (основана в 2012) подверглась многодневным DDoS-атакам
— Новый медиазакон (вступил в силу 1 января 2025) предоставляет МИДу право произвольно отказывать в аккредитации по основаниям «национальной безопасности»
Для журналистов кейс строится на основании преследования за профессиональную деятельность как политическое убеждение. Статья 9 Директивы ЕС 2011/95/EU прямо признаёт уголовное преследование за журналистику «актом преследования» при наличии nexus с одной из конвенционных категорий.
Религиозные меньшинства
Свидетели Иеговы подвергаются систематическому преследованию с 2012 года. С 2017 года их деятельность фактически криминализирована через ст. 174(2) УК РК («возбуждение религиозной розни»). Тейму́р Ахмедов приговорён к 5 годам лишения свободы за распространение религиозных убеждений (2017). Международная комиссия США по религиозной свободе (USCIRF) в докладе 2025 года констатирует: «свобода вероисповедания в Казахстане остаётся слабой».
Нетрадиционный ислам — любые практики вне государственного контроля Духовной ассоциации мусульман Казахстана (САМК) — преследуется по ст. 174 и 179 УК. Группа «Таблиги Джамаат» запрещена как экстремистская в 2013 году. Неофициальные исламские проповедники, люди с «нетрадиционной» религиозной атрибутикой — под постоянным риском.
Для религиозного кейса: справка о членстве в организации (если есть), факты преследования конкретных членов общины, Country Report USCIRF, доклады Amnesty International по религиозным преследованиям в КЗ.
Что нужно доказать: структура кейса
Казахстанский кейс требует большей детализации, чем белорусский или российский, — именно из-за отсутствия EUAA Country Guidance. Офицер рассматривает дело «с чистого листа».
Индивидуальная угроза (обязательно)
Одного факта «я из Казахстана» недостаточно. Нужна конкретная угроза именно вам: возбуждённое уголовное дело, повестка, протокол об административном правонарушении с угрозой уголовного преследования при повторе, задержание, допросы КНБ.
Nexus с конвенционной категорией
Казахстанские власти редко формулируют преследование как «за политические взгляды» — они используют нейтральные уголовные статьи (экстремизм, ложная информация, возбуждение розни). Задача кейса — показать, что реальная причина — именно убеждения или принадлежность к социальной группе.
Country Report — критически важен
Поскольку EUAA не предоставляет готового руководства, Country Report готовится отдельно и должен содержать: доклады HRW и Amnesty International по конкретным статьям УК РК, данные USCIRF по религиозным преследованиям, решения ЕСПЧ (если есть), данные Open Dialogue Foundation по политзаключённым.
Доказательства активности
Скриншоты публикаций, посты в соцсетях, членство в организациях, журналистские материалы, фотографии с акций — всё, что подтверждает деятельность, ставшую причиной преследования.
Какую страну ЕС выбрать
Казахстан не входит в топ-10 источников ходатайств в ЕС, поэтому специализированная практика по казахским кейсам развита неравномерно.
Германия — наиболее детальный подход. BAMF рассматривает кейсы индивидуально и принимает во внимание Country Report от EUAA/HRW. При хорошей доказательной базе и корректно прописанном nexus — хорошие шансы. Срок процедуры: 14–18 месяцев.
Нидерланды — IND (Иммиграционно-натурализационная служба) имеет гибкую трактовку «социальной группы». Рассматривает журналистские и активистские кейсы детально.
Франция — OFPRA известна детальным рассмотрением центральноазиатских кейсов, особенно с религиозным измерением. Устоявшаяся практика по религиозным меньшинствам.
Чего избегать: Хорватия и другие страны с низкими общими показателями признания — казахстанский кейс там рассматривается с минимальными ресурсами.
Дублинский регламент (с 2026 года — AMMR) может передать ваше дело в страну первого въезда в ЕС. Если вы въехали через Польшу или Словакию, а подаёте в Германии — высок риск Dublin-transfer. Планируйте маршрут с учётом этого.
КНБ как фактор кейса
Комитет национальной безопасности Казахстана — прямой преемник советского КГБ. По данным Human Rights Watch, методы включают: «неофициальные беседы» с активистами и их родственниками, имплицитные угрозы, слежку, публикацию личных записей в соцсетях как форму психологического давления, задержание членов семей.
Если КНБ вступало в контакт с вами или вашими близкими, это документируется как элемент кейса. Показания об «офицере, который пришёл и сказал перестать» — при правильном оформлении — признаются доказательством государственного преследования.
Подробнее о КНБ как факторе доказательной базы — в отдельной статье.
Типичные ошибки в казахстанских кейсах
По нашему опыту работы с казахстанскими клиентами, наиболее распространённые проблемы:
Отсутствие индивидуализации. Кейс описывает ситуацию в Казахстане в целом, но не объясняет, почему именно этот человек под угрозой. Офицер убежища — не читатель газеты. Ему нужна ваша история, а не история страны.
Слабый nexus. Уголовная статья 174 («возбуждение розни») применяется к десяткам людей. Нужно показать, что в вашем случае она применяется именно из-за политических взглядов или религиозных убеждений, а не за реальное правонарушение.
Устаревший Country Report. Ситуация в Казахстане меняется быстро — особенно в части медиа и религиозных преследований. Доклады 2020–2021 годов не отражают реалий после Кантар и реформ 2024–2025 годов.
Игнорирование Кантар. Если вы участвовали в протестах января 2022 года или поддерживали участников — это важный элемент кейса, который нужно включить даже если уголовного дела ещё нет.
Есть ли у казахстанцев реальные шансы на убежище в ЕС?
Да, при наличии конкретных оснований. Казахстан не входит в топ-приоритеты EUAA, что означает более высокий стандарт доказывания. При этом кейсы по Кантар (уголовное преследование за участие в протестах 2022), журналистике, религиозным меньшинствам (Свидетели Иеговы, нетрадиционный ислам) — имеют устоявшуюся доказательную базу. Ключевое: индивидуальная конкретность угрозы и детальный Country Report.
Я участвовал в протестах 2022 года, но уголовного дела нет. Есть ли основания?
Да. Женевская конвенция ст. 1A(2) защищает не только от реализованного, но и от обоснованного страха будущего преследования. Факт участия в Кантар — при наличии документального подтверждения — создаёт обоснованный страх: власти возбуждали дела спустя месяцы после протестов. Country Report должен показать практику отложенного преследования участников. Отсутствие повестки не равно отсутствию угрозы.
Меня преследуют за веру — как доказать религиозное основание?
Для религиозного кейса: документальное подтверждение членства в преследуемой организации (Свидетели Иеговы, незарегистрированные мечети), показания о контактах с властями, штрафах, допросах. Country Report по религиозным преследованиям: USCIRF Country Reports, Amnesty International, HRW. Важно: для Свидетелей Иеговы European Court of Human Rights вынес многочисленные решения о нарушении ст. 9 Конвенции Казахстаном — эти решения включаются в доказательную базу.
Казахстан не запрещён, туда не возвращают принудительно — как это влияет на кейс?
Принцип non-refoulement (ст. 33 Женевской конвенции) действует независимо от наличия официальных запретов на депортацию. Казахстан — не страна, куда ЕС системно депортирует с применением силы, но это не отменяет обязанности рассмотреть индивидуальный риск. Задача кейса — доказать, что именно вам грозит преследование при возвращении, а не апеллировать к общей ситуации в стране.
Какие документы помогут кейсу, если уже за пределами Казахстана?
Даже находясь за рубежом, можно собрать: скриншоты решений судов из открытых реестров, публикации СМИ об уголовных делах против людей вашей категории, показания людей, оставшихся в Казахстане (через мессенджеры с аудиозаписью), документы о членстве в организациях (при наличии), доклады HRW и Amnesty International со ссылками на вашу ситуацию. Доказательства могут быть собраны дистанционно.
КНБ «беседовало» со мной неофициально — это считается преследованием?
Да, при правильном оформлении. «Неофициальная беседа» с сотрудником КНБ — задокументированный метод давления, признанный правозащитными организациями. В кейсе это описывается как государственное давление с целью принудить к прекращению деятельности. Подробности: дата, место, имя или звание сотрудника (если называли), суть угроз, кто ещё присутствовал или мог подтвердить. Показания об угрозах родственникам — также значимый элемент.