«Я не был на протестах, не состоял в организациях, не вёл активных аккаунтов — у меня нет оснований для убежища». Это один из самых распространённых мифов в практике белорусских кейсов. Реальность иная: в 2026 году в Беларуси уголовно преследуют за репост в мессенджере, пожертвование НКО, участие в деловом конфликте с госпредприятием, принадлежность к неправославной конфессии. Список «экстремистских» организаций содержит 316 структур — и включение в него происходит задним числом. Разбираем, какие основания работают без «протестной биографии».
- Ст. 361-4 УК РБ
- «Содействие экстремизму» — 109 осуждённых в 2024 году
- Ст. 368 УК РБ
- «Оскорбление президента» — 245 осуждённых в 2024 году
- Список «экстремистских» структур
- 316 организаций — включает НКО, СМИ, социнициативы
- Заочные приговоры
- 10–11,5 лет — массово выносятся людям за рубежом
- Все нужды
- Достаточно одного эпизода при правильно выстроенном nexus
- EUAA COI Belarus (май 2026)
- Признаёт «онлайн-активность» отдельной категорией риска
Онлайн-активность как основание преследования
Это самое распространённое основание среди белорусов без публичной политической биографии. EUAA COI Report «Belarus: Political Opposition and Dissent» (май 2026) прямо выделяет «людей, осуществляющих онлайн-активность» как отдельную преследуемую категорию.
Что конкретно является поводом для уголовного дела:
Репост из «экстремистского» источника — ст. 361-4 УК РБ («содействие экстремистской деятельности»). 109 осуждённых в 2024 году. Список «экстремистских» структур включает 316 позиций: Viasna, Белорусская ассоциация журналистов, TUT.by, Telegram-каналы, региональные инициативы. Репост материала из любого из них — формально уголовное деяние.
Оскорбление президента — ст. 368 УК РБ. 245 осуждённых в 2024 году. Применяется к частным перепискам, личным постам, комментариям под статьями. Оскорблением признаётся широкий круг высказываний — от политической критики до сатиры.
Пожертвование «экстремистской» структуре — ст. 361-2 УК РБ. 60 осуждённых в 2024 году. Перевод денег в Viasna, BYSOL или любую из 316 организаций, сделанный даже до включения структуры в список, может стать поводом для возбуждения дела.
Публикация «ложной информации» — ст. 369 УК РБ («оскорбление государственных органов»). Применяется к любым высказываниям об армии, МВД, KGБ, которые власти расценивают как дискредитирующие.
Включение организации в список «экстремистских» имеет обратную силу по белорусской правоприменительной практике. Дела возбуждались за действия, совершённые до включения организации в список. Это означает: даже если ваш репост или пожертвование были сделаны годы назад — риск не исчезает.
Религиозные основания
Белорусское государство контролирует религиозную жизнь через Уполномоченного по делам религий. Преследованию подвергаются:
Католики и протестанты — не запрещены, но испытывают административное давление. Независимые католические общины, баптисты, евангельские христиане сталкиваются с проверками, ограничениями деятельности, отказами в регистрации.
Свидетели Иеговы — деятельность ограничена административным образом с 2004 года, фактически криминализирована. Проповедь, хранение и распространение литературы преследуются по ст. 193-1 УК РБ.
Независимые православные приходы — не признанные Белорусской православной церковью (МП), подвергаются преследованию как «нетрадиционные» конфессии.
Для религиозного кейса: членство в организации, факты контактов с властями (допросы, обыски, изъятие литературы), Country Report по религиозным свободам в Беларуси (USCIRF, HRW, Amnesty International).
Трудовые и деловые конфликты с государством
Менее очевидное, но реальное основание. Белорусская экономика контролируется государством: крупные госпредприятия, государственные банки, лояльные власти бизнес-структуры. Конфликт с госпредприятием, разоблачение коррупции, отказ от участия в схемах — могут трансформироваться в уголовное преследование.
Прецедент: журналисты и блогеры, расследовавшие коррупцию госпредприятий, получали уголовные дела по ст. 369 (оскорбление госорганов) или ст. 130 (возбуждение ненависти к социальной группе — в данном случае к «чиновникам»).
В нашей практике были кейсы предпринимателей, у которых бизнес-спор с государственной структурой перешёл в уголовное преследование по статье о мошенничестве — с очевидной политической подоплёкой. Задача кейса в таком случае — доказать политическую мотивированность преследования, а не его формальное содержание.
Для такого кейса: документы о деловом споре, переписка с госструктурами, публикации о конфликте в СМИ, хронология событий, показывающая, что уголовное дело последовало непосредственно за конфликтом.
Активность в НКО и гражданском обществе
С 2020 по 2024 год в Беларуси принудительно ликвидировано более 1 000 НКО. Сотрудники многих из них уехали и подали на убежище — и это обоснованно.
Формально «неполитическая» деятельность тоже преследуется. В список «экстремистских» включены: правозащитные организации, феминистские инициативы, экологические объединения, студенческие организации. Участие в работе любой из них — автоматическое основание для ст. 361-1 УК РБ («участие в экстремистском формировании»): 102 осуждённых в 2024 году.
Волонтёрство, участие в сборе средств, организация культурных мероприятий под эгидой ликвидированных НКО — всё это документируется властями и используется как доказательство «экстремизма».
Семейные связи с преследуемыми
EUAA COI Report (май 2026) прямо называет «родственников политических заключённых и активистов» отдельной преследуемой категорией. Это не оговорка — это практика.
Давление на семьи работает как инструмент воздействия на эмигрантов. Родственников задерживают, допрашивают, создают трудности с работой и жильём. Детей могут изымать или угрожать изъятием. Запрет на выезд для близких родственников — инструмент принуждения к возвращению.
Если вы являетесь родственником известного активиста, политзаключённого, или просто человека, которого ищут власти — это самостоятельное основание для убежища. Nexus в таком кейсе строится на принадлежности к «особой социальной группе» — семье преследуемого лица.
Nexus — причинно-следственная связь между угрозой и конвенционным основанием (политические взгляды, социальная группа, религия, национальность, раса). Без nexus кейс не работает независимо от серьёзности угрозы.
Для «непротестных» кейсов nexus строится иначе, чем для явных активистов:
— Онлайн-активность: репост признаётся «выражением политических взглядов» даже при формально нейтральном содержании — важен контекст политической ситуации в Беларуси
— НКО: деятельность в гражданском обществе = «принадлежность к социальной группе» (гражданские активисты)
— Религия: прямо конвенционное основание по ст. 1A(2) Женевской конвенции
— Деловой конфликт с государством: nexus строится через доказательство политической мотивированности преследования, а не его формального содержания
— Семья: «принадлежность к социальной группе» — семья преследуемого лица, nexus через системную практику давления на близких оппонентов режима
Что конкретно нужно собрать
Для онлайн-кейса: — Скриншоты публикаций, репостов, переписок с датами (до отъезда и после) — Подтверждение «экстремистского» статуса организаций, материалы которых распространялись (официальный список на сайте МВД РБ) — Любые сведения о проявлении интереса властей: сообщения родственников о визитах сотрудников, повестки
Для религиозного кейса: — Документы о членстве или участии в деятельности общины — Факты административных проверок, допросов, изъятий — Country Report: USCIRF, HRW по Беларуси, Amnesty International
Для делового/НКО-кейса: — Документы, фиксирующие конфликт или деятельность — Хронология: конфликт → уголовное дело (показывает политическую мотивированность) — Публикации в СМИ о ситуации (если есть)
Для семейного кейса: — Документы, подтверждающие родство с преследуемым лицом — Показания о давлении на вас или других членов семьи — Информация о деле родственника (Viasna, Spring96.org)
Country Report для любого кейса: EUAA COI Report «Belarus: Political Opposition and Dissent» (май 2026), HRW World Report 2025, Amnesty International Annual Report.
Типичные ошибки в «непротестных» кейсах
«Это мелочь, не стоит упоминать». Административный протокол по КоАП, единственный репост, «неосторожный» комментарий — в белорусском контексте это не мелочи. Власти систематически используют минимальные поводы для уголовного преследования. Всё документируется и включается в кейс.
Отсутствие nexus. Описать угрозу без объяснения, за что именно преследуют, — недостаточно. Офицер убежища должен увидеть конвенционное основание: политические взгляды, социальная группа, религия. Без этого даже реальная угроза не даёт убежища.
Игнорирование заочных приговоров. Многие не знают, что против них вынесен заочный приговор. Белорусские суды делают это тихо. Проверьте Spring96.org и базу Viasna — это бесплатно.
Слабый Country Report. «Непротестный» кейс сложнее стандартного, потому что офицер убежища менее очевидно видит угрозу. Country Report должен детально показывать, что именно ваша категория риска систематически преследуется — со статистикой и ссылками на конкретные дела.
Я делал репосты три года назад. Срок давности уже прошёл?
В белорусском праве срок давности по уголовным делам составляет от 2 лет (небольшая тяжесть) до 15 лет (тяжкие). Статьи 361-1, 361-4 УК РБ относятся к категории тяжких — срок давности 10–15 лет. Практика показывает: белорусские власти возбуждают дела спустя годы после событий, особенно если человек уехал из страны. Срок давности не является защитой в белорусских реалиях.
Организация, в которой я работал, была ликвидирована — не признана «экстремистской». Есть ли риск?
Меньший, чем при «экстремистском» статусе, но не нулевой. Власти могут расценить деятельность в ликвидированной НКО как «организацию деятельности, нарушающей общественный порядок» (ст. 342 УК РБ) или задним числом признать её «экстремистской». Для кейса важнее не статус организации, а факт давления или уголовного интереса именно к вам.
Я жертвовал деньги в Viasna до того, как её признали «экстремистской». Это преступление?
По правоприменительной практике РБ — да, несмотря на противоречие принципу обратной силы закона. Белорусские суды систематически игнорируют этот принцип применительно к «экстремистским» делам. Ключевой вопрос для кейса: знают ли о вас власти? Если есть сведения, что вашим переводом интересовались, — это основание для кейса. Если нет — риск существует, но кейс строится на общей практике преследований данной категории.
Меня не преследовали, но я боюсь, что при возвращении что-то найдут. Это достаточно?
Зависит от того, есть ли конкретные основания для опасений — то есть реальная деятельность, которую власти могут квалифицировать как преступление. Общий страх перед режимом без конкретных обстоятельств — недостаточное основание по Женевской конвенции. Нужно показать: 1) что вы совершали действия, которые преследуются в Беларуси; 2) что власти это знают или могут узнать; 3) что именно вы — не теоретически, а реалистично — попадаете в категорию риска. Это строится в кейс при правильном юридическом оформлении.
У меня нет никаких документов, только воспоминания. Можно ли подать без бумаг?
Можно. УВКБ ООН в своём руководстве по процедурам прямо указывает: отсутствие документов не должно быть основанием для автоматического отказа. Credibility (достоверность) заявителя — ключевой критерий. Если показания последовательны, детальны и согласуются с Country Report об общей ситуации в Беларуси — кейс может быть признан. Но это требует тщательной подготовки: хронологии, деталей, согласованности показаний на интервью с письменным кейсом.